Персам я сказал, что я русский пророк.
Велимир Хлебников. Из письма 14.04.21 г.
Я ощущаю пенье вселенной не только ушами,
но и глазами, разумом и всем телом,
и началось это ещё в 1905 году.
А.Н. Андриевский. Мои ночные беседы
с Хлебниковым”
Мой белый божественный мозг
Я отдал, Россия, тебе.
Велимир Хлебников. "Вши тупо молилися мне..."
В песках чужбины, от своих отбился,
На перепутье спит, и перс над ним,
Над псом неверным, наклонился.
↓Перстами ловкими груди —
Клинок? наган? — спи на здоровье,
Винтарь умело разрядил,
Обратно сунул в изголовье.
Сейчас увидим, что за гусь,
Какие у бойца повадки,
В штаны наделает урус
Или обрадуется схватке.
Урусы любят воевать
И пери добывать в Гиляне.
↓Сарбаз-э кизил, пора вставать.
↓Вставай, в глаза друг другу глянем…
Пески, Пескида, месяц молодой,
Как холодно, бр-р, стало быть, попался.
С роскошной крашеною бородой,
А это бирюза, на пальце.
Не
патронташ — из выстрелов броня,
А у братвы — распятие Андрея.
↓Пустыня, труп, глаза для воронья,
Особенно вот это греет:
Под корень срежут отливаль
На кляп. Рвать сердце — у ацтеков.
Последний, видимо, привал.
Поверю в "бойся человека"?
Но страха нет — свидетель Син,
Все зиры его, зины; в полушаге
Готовая резня разинь,
Смерть наяву, не на бумаге.
Ну, Шопенгауэр, твоя пора: гляди.
Пересчитай, певец кончины,
Запомни, сколько дыр в груди
У расчленённого мужчины.
↓Должно быть ровно двадцать семь,
Три в третьей точек Пифагора.
↓Удар о дно, смерть насовсем?
Дна нет, смелее в вир с угора.
↓Но перс привстал, и вдруг швырнул
Свой кольт, заморское кровило,
Вверх, в зиры Сина, в Ай, в луну.
Свидетель Син — не удивило.
Ты прав, кардаш: наби урус,
Зовут Мехди. Не тронь пророка.
↓Пошли? Ась, два — и соберусь.
Винтовку? сами, с ней одна морока.
Нет, сидор никому, сопрут.
↓На дым уйду, на самокрутки,
Познав досрочный Страшный Суд:
Без курева шестые сутки.
Какая ночь. Но... чуть не то,
Твои широты, Верещагин.
Чужое ш-ш-ш, чужой топ-топ.
И — бурелом, шаги-трещаги,
Вновь два шпиона и Урал,
Чудные братья из Казани —
↓За чучелками, чёрт бы их побрал,
И заблудились к ночи, в наказанье.
Без задних ног, и бродни мне прожёг
Шалун шустряк шутейник Шура.
"Подошву спас! как рысь, в один прыжок!"
И лыбится своим прищуром.
Балда. Не можешь — не берись.
Расхляба, разгильдяй, раззява.
↓Последний раз надеюсь на своих.
Подводят. Сам отныне. Дудки.
Спи, говорят. Да, за двоих.
Тайга, без обуви — не шутки.
"Весь табор спит..." Дым да туман.
Улиткой сырость лижет спину.
Поют? Устал, самообман.
Одной спины полпуда скинул.
Кому тут петь. А монастырь?
Не донесёт от Верхотурья,
Туда тайгой сто три версты...
↓Чалдона триста лет как дурят.
↓Но пенье чьё-то налицо.
Никак не морд власатых рёвы.
↓Платона "пенье без певцов"?
Или на пот сошли покровы,
"И внял я неба содроганье"?.. Придумали "небесный свод",
Налгали "купол", "мирозданье".
Здесь рудники, а не Завод.
↓Какая-нибудь штольня рядом,
"Дубинушка", подземный бух.
На выбор: Молох или ладан?
А Кеплер? ведь не только слух,
Не перепонкой волны дрожи —
Весь череп,
дудка Вовы, ↓ таз.А вдруг не лгут про "Там" и "Тот же"?
А может, прав пророк Ильяс?
Проговорился о звоночках
Араб захватчик Магомет.
↓Не тренькало и в эту ночку,
Не слышу колокольцев, нет.
"Лгут Пифагор, Платон и Кеплер,
А Хлебников — отпетый лгун"?..
Благоразумен ты, нелеп ли, —
Сказали "Будь" — ответ: "Могу".
Но кто сказал, какие силы?
И почему в тайге, в ночи?
Иди догадывайся, милый.
А догадался — помолчи.
Молчи, загадывать не надо.
Ещё вопрóс, куда ведут.
Здесь газават, а слышать гада,
Понять зверьё — пророк Дауд.
Нет, не Дауд. Дауду горы
Подпеть старались, как могли.
Нет, не Дауд, какие споры,
А Сулейман Дауд-оглы.
Да, Сулейман и его кони.
Как Сулейман понять коня,
И передать ему законы. —
Двуногие не чтут меня.
Берите, вещие каурки
И сивка-бурка Холстомер.
Пророка прочат в полудурки
Хранители весов и мер.
Вот привели. Уже светает.
И в самом деле, бирюза.
Бородка, в общем, не густая,
Морочат натощак глаза.
Бородка — так себе бородка,
Щетина, в основном усы.
И смотрят, кстати, даже кротко.
Как соплеменники Мусы,
↓Когда пророк водил в пустыне
И манной простака питал.
Нет, от ночлега не простынем,
Не только в римлянах vital..
Ну, Победитель, ты витаешь,
Ну ты даёшь, товарищ Жизнь…
↓Растительность весьма густая,
С пустыней перегнул, кажись.
Песок на побережье моря,
Пескиды волны — где прибой,
Баку и Самородов Боря.
Нет, без меня, само собой.
Я остаюсь. Плывите, братцы.
Баку — Норвегия — Судан.
Да, пёхом в Индию пробраться —
Не пустяки, не без труда.
Наверно, ходят караваны.
Могу и в шайку англичан.
↓Побрезгуют, поди, болваны.
Тогда бекташ, скакун-рычарь.
↓К Рамануджану, он в Мадрасе.
Числяр что надо, мне под стать.
↓Нет, с полпути — ни в коем разе.
Ну вот, и начали пытать.
Сидит плюгавый старикашка.
Глаза-буравы. Засверлил.
Ах, газават. Опять промашка.
Стругать уруса привели.
Глаза Распутина, Блаватской.
Какие страшные глаза.
"Димитрий сам, своей же цацкой..."
Семитка пик взамен туза.
↓На выстрел броситься, как пума.
Или метну таёжный взгляд,
Взгляд-волк, угробича-схрумхрума.
Взгляд, быстро в логово, назад.
Ты безучастье бодисатвы
На тройку выучил, русак.
↓Во-первых, никакой кусатвы
И никаких страстей-кусак.
Бесстрастие, покой во взоре.
Ресницами ни-ни хлоп-хлоп.
Вернула радужка цвет моря,
Разморщил русла пота, лоб!
Всегда почувствуют собаки
Прохожего малейший страх.
Они стрелки или рубаки?
Старинный вжик или бабах?
Пальба, резьба — не всё ль едино.
Пролаял, отдает приказ.
Решили
порешить, седины?
Выводят. Ах, забыл: намаз.
Нельзя молиться при кафире,
Не пялься на зады, гяур.
↓Все нá семь точек. Майна, вира.
↓Эх, тютюна б на перекур.
Складной, отточенный до жути, —
Молися, ножик-федаи,
↓Спроси, куда на перепутье:
В живот? в кадык? Пырнут — да и
Вползай, гюрза, в мой пыльный череп,
За белый мозг, гадюка, мсти.
Юг — только времени потеря,
А этого нельзя простить.
Ты затеряешься на юге,
Измолвнешь на жаре, гуру.
Урал, стволы поют, как дуги
Со струнами... Долой жару.
Лети, с веночком чёрт, на север,
Крути власами бороды!
Цвет преимущественно серый,
Не Верещагина, — туды.
Ну вот, Аллах внушил, как надо.
Семитка пик. Секим башка.
Исчадие, кафиров чадо —
И под топор, как петушка.
Мне приговор, как понимаю.
Вещают на предмет меня.
Затрясся весь: "Мусейлима!" и
"Мутанабби!" Что, "разменять"?
Перстом грозит и указует.
Понятно, в балочку ведут.
Сейчас разденут и разуют.
Нý, череп, отдыхай — вот тут.
А не Сибирь противо-место,
И противо-судьба — тунгус?
Здесь проповедана Авеста,
Поэтому — в болота, в гнус,
Тунгус на пальцах досчитает,
Перенесёт другу степей,
А тот — Америкам, Китаю...
Три в степени прибавь к теперь,
Но не успею эту степень
Найти — себе, лично свою.
Из винтаря присядет слепень?
Вот чудеса-то, сыр суют.
Винтарь суют. Вот это чудо.
Кардаш, не надо так смотреть.
Возможно, газават не всюду:
Иранский лев — муслим на треть.
↓Авось дотащимся до моря,
Я передумал в Индостан.
Не куксись, дорогой, не горе,
Дойду и доживу до ста.
2000 г. ◊ Персидский плен Велимира Хлебникова добродушно описан им самим в «Трубе Гуль-муллы» .
А.Н. Андриевский умрачняет:
"Мусульманское духовенство в этой зоне объявило газават не только русским войскам, но и всем русским вообще. " [ «Дружба народов» кое-что вырезала из «Моих ночных бесед с Хлебниковым». Это не самое существенное изъятие. — В.М.]
вернуться◊ "Стенька Разин с З000 казаков овладел Гилянью и держал её много лет,
шах ничего не мог ему сделать ". — С. М. Соловьев. «Пётр Великий на Каспийском море» .
Пери, роскошь-княжна Степана Разина — гилянская добыча.
вернуться◊ "Красный воин", причем не воин-разбойник, а служивый ("Разин навыворот" по целям вооруженной борьбы).
вернуться◊ 'Патронташ' звучит на персидский лад (кардаш, бекташ), но слово немецкое, поэтому неприемлемо. “Широкая броня из зарядов” у гилянских федаи, единообразная, судя по снимку, напоминает орденскую ленту через плечо.
Крест св. апостола Андрея Первозванного — на груди братвы — невольно получался из пулемётной ленты, которой они обматывались. Или это делалось сознательно:
андреевский флаг?
Или "
Х —лебников"? Эва занесло...
вернуться◊ При джихаде, он же газават, оружие бойцов направляют ангелы. Люди как бы не при чём, не убивают. Это ангелам говорит Аллах:
"Я брошу в сердца тех, кто не уверовали, страх; бейте же их по шеям, бейте их по всем пальцам! " — Коран, сура «Аль-Анфаль» ("Добыча"). У ангелов джихада бывал в ходу и творческий подход — кляп из плоти.
вернуться◊ "Узоры точек" Хлебникова = числа пифагорейцев, абы как выбитые азартом на каабе (= куб) игральной кости: число
Три у Пифагора = вершины равностороннего треугольника.
вернуться◊ Мурзаев Э.М. Словарь народных географических терминов.
Обдумаем связь
"вира" с
"выреем". вернуться◊ Как раз наоборот. Ислам знает сто двадцать четыре тысячи пророков-наби и триста посланников-расулей до проповеди Мухаммеда. Он — завершение, "печать пророков".
После него — только аль-мутанабби, лжепророк, и таковой подлежит смерти.
Соперник Мухаммеда пророк Мусейлима был уничтожен Абу Бакром;
расправа с Мирзой Бабом — относительно недавнее событие.
Несомненно, Велимир понимал опасность самопровозглашения: свое имя
Мехди он прошептал только ночью и только жуку («Ночь в Персии» ).
Каким-то персам Oн всё-таки доверился поначалу, и сообщил об этом сестре Вере.
Мусульмане, ожидающие
Мехди , называют Его
сахиб аз-заман , "господин времени".
вернуться◊ Сидор = заплечный мешок; в персидском походе — воинский. Не всё же прославленная наволочка. Это с красноармейским
сидором — "
Плетусь, ученье моё давит мне плечи, / Проповедь немая, нет учеников ". Юрия Нагибина, по его словам,
вогнало в пот, когда он прочитал вот это:
"Мешок с рукописями оказался очень тяжёлым. С таким грузом идти нельзя. Рукописи предлагаю оставить, Велимир категорически отказывается. Он нёс их в Персии, на Кавказе, донёс до Москвы, и тут не желает с ними расставаться. Я понял его чисто физические труды, которые он предпринял уже для того,
чтобы донести свои мысли людям ". — П.В. Митурич. "Моё знакомство с Велимиром Хлебниковым", тогда ещё (1982 год) рукопись.
→И как было Митуричу не возненавидеть Маяковского, хотя бы за это:
"С собой Хлебников не привёз ни строчки"?! вернуться◊ В уральской глухомани ‹...›
проницательные павдинцы долго принимали нас за японских шпионов ‹...› Другие видели в нас 'студентов', желающих устроить смуту. Один пьяный лавочник долго и в сильных выражениях объяснял мне опасность наших тайных занятий и даже для наглядности показал, как он раздавит нас в кулаке, если выследит”. → вернуться◊ Витя Хлебников предстаёт в письмах его брата Шуры старшиной артели по заготовке чучелок + скупердяем + воспитателем-занудой: “
‹...› Витя страшно экономничал и даже хотел отучиться и меня отучить от скверной привычки есть ежедневно, но, к сожалению, безуспешно. ‹...› Витя ко мне относился довольно хорошо, но всё старался поставить меня в зависимое положение и иногда изрыгал такое количество советов, замечаний и упрёков, что мне становилось тошно. До сих пор мы жили с ним дружно, дружно — и вдруг такой случай: я взялся набивать 21 шт. в день, но иногда набивал меньше; Витя хотел, чтобы я не набитых птиц набивал на следующий день кроме порции, я отказался. Тогда Витя перестал совсем мне давать птиц для набивки”. → Правда, Витя съел на глазах у брата сырое сердце чёрного дрозда. Якобы в знак своей кровожадности. Как бы ни так.
А зачем? →вернуться◊ Павдинский Завод — б. Верхотурского уезда Пермской губернии. Верхотурье, наши святые места, намолённые чуть не с Ивана Грозного, совсем близко от П. З., где произошло внезапное превращение Вити Хлебникова в пророка Велимира. "
И началось это " в тайге пограничья Урал — Сибирь. Каждый кулик свое болото хвалит?
Но Гуниб и Гергебиль это 1903 год...
Жаль! →вернуться◊ Отчие болота с их кровососами не похвалю, но Верхотурье — действительно вверх по Туре от деревни Малое Берёзово, где моя бабушка Ольга Артемьевна Молотилова отличала нас, коренных, от пришлых "самоходов":
"Мы — чалдоны ".
Верхотурье. Верхотура: самый верх. А вы говорите болота. Болота это Гилянь: "
Воздух в ней, кроме высот, нездоров: сырость порождает многие болезни " (А. С. Грибоедов. «О Гилани» ).
вернуться◊ В "Гонимый, кем..." — явно брезгливое отношение к Православной Церкви: "
бóи в сковородки ... вой власатых морд ". Но есть у Хлебникова чудесные обмолвки, красноречивые умолчания совершенно иного толка.
вернуться◊ Судя по Шуриному "
пруд 30 лет как спущен ", от Павдинского Завода в 1905 году оставалось одно название.
вернуться◊ "Флейта-позвоночник" Владимира Маяковского.
вернуться◊ Не все отрицают "
истовенность " (по Хлебникову) пророка Мухаммеда. Моцарт знал:
вот-вот будут "звуки небес", когда появлялось приятное щекотание в локте. Мухаммед отличал самодельную речь от внушаемого свыше — по предварительным звоночкам.
Они бывали, кстати, крайне редко.
вернуться◊ Ильяс, Дауд, Сулейман, Муса = Илья, Давид, Соломон, Моисей. Дауд-оглы = сын Давида.
О пророке Дауде в Коране сказано: "
Ведь мы подчинили ему горы — вместе с ним они славословят вечером и на закате, и птиц, собрав их, — все к нему обращаются ". — 33:18.
Сын его, пророк Сулейман, знал язык зверей. Особо выделены кони.
вернуться◊ "Победитель" это, конечно, перевод с заповедной латыни имени Виктор. Обиходное русское Витя нечаянно ложится на латинское же vita, "жизнь". "Витал" — от vitalis, "жизненный", — зыбится на пограничье самовитого и западного корнесловов. Vital'a даже на излёте было столько, что думалось и писалось:
"Ежели скажут: ты бог, / Гневно ответь: клевета, /
Мне он лишь только до ног! " Всё богоборчество Владимира Маяковского в сравнение — детский лепет.
вернуться◊ "19 мая 1920 года регулярные войска Великобритании впервые на Востоке были побиты в открытом бою и отступили, едва выкупившись из позорного плена". Войска были в основном "цветные", индусы и тюркосы. "Рослые, стройные, с бронзовым профилем богов — и с бедной, запуганной лесной душой — они плакали, как дети, не надеясь на пощаду. И вдруг не только освобождение и жизнь, но такое спокойно-братское отношение <...> Многие из этих людей <...> ушли нашими друзьями". — Лариса Рейснер. «Баку — Энзели» .
Она встречала индусов-перебежчиков в Реште: кавалеристов!
Захоти Велимир — попутчики, даже “индус-э кизилы”, наверняка нашлись бы.
вернуться◊ Бекташ = бродячий дервиш. Очевидно, Велимир научился в Персии
зикру суфиев исавийя или мевляви. Позже был "
Ручей с холодною водой, / Где я скакал, как бешеный мулла... "
Скакал не на коне — на ногах.
вернуться◊ Числяром-самородком Сринивасой Рамануджаном велимироведы ещё не занялись. Немножко есть у Вяч. Вс. Иванова в «Чёт и нечет» . Конечно, Велимир не знал, где его искать, он мог вполне оказаться и в Англии. Да и уже год как Рамануджан умер. Идти в Индию для (измышлённой мною, разумеется) перепроверки своих выкладок Рамануджаном было поздно. Не правда ли, здесь уместно слово "
выкладка " = походная выкладка + числа "на вес"?
вернуться◊ Числа шесть, семь =
шеститка, семитка у чалдонов.
Опасная нынче игра слов: "семитка пик" = картишка-заманилка в «Пиковой даме» =
вера семитов-арабов (вся в лезвиях и остриях).
вернуться◊ Русак = русский человек, а не ряд пума — волк — заяц. "Кроткий, молчаливый, и как бы вечно испуганный Велимир Хлебников", — враки Юрия Анненкова.
Бодхисаттва = любое "воплощение Будды", не обязательно человек. Якобы существовали и существуют в мире сейчас, не участвуя в жизни,
никак и ничем себя не проявляя. Поэтому "
Бодхисаттва Хлебников " — тоже враки:
Хлебников был и остаётся мощным движителем созидания.
вернуться◊ Кафир хуже гяура.
Кафир каждый, кто говорит, что ниспосланный Коран — сотворён.
вернуться◊ Священная семерка, "хафт": лоб + локти + колени + большие пальцы ног.
Пифагор, коего друзы продолжают считать пророком, не любил семиугольных чисел.
Мухаммед семёрку любил. Но — увы! — гораздо больше пророк —
да благославит Его Аллах и приветствует! — любил дробь "одна пятая"...
вернуться◊ Федаи (фидаи) — от перс. "фида", жертва. В старину бывали духовные рабы своего шейха, федаи-ножи. Как-то и Велимир сравнил себя с перочинным ножиком в кармане человечества: великая польза + малое бремя.
вернуться◊ Муслим (араб.) = верный, покорный. Ислам =
покорность. У иранского льва под гривой еще две трети: огнепоклонник и манихей.
вернуться «Русский пророк» предельно спорен. Поток сознания, да ещё какого: не великан Джойс и букашка Блум, а наоборот . Решающее событие, "Преображение" — на совести Александра Николаевича Андриевского. (Числяру Андриевскому — числяр Клайн: " Мы не слышим музыку небесных сфер потому, что привыкли к ней с самого рождения ".) Зимой 1982 года я довольно долго был в Москве, имел возможность расспросить его, но не успел: днями Андриевского забарабали в Кремлёвскую больницу, где, по словам его родственницы Антонины Акимовны, издевались над стариком, а в ноябре следующего года он умер. Покойный Дуганов не разделял моих восторгов от "Ночных бесед" — неприкаянной тогда рукописи. Морщился: " Не любил Велимир Андриевского за службу в Чека... "
О строгом старце-федаи, конечно, голая выдумка. А допрос таки был, но у своих, по возвращении, (см. "Ручей с холодною водой"). Обстановку пленения описывают по-разному. Даже именно пустыня пушкинского "Пророка", пески. Даже якобы и днём: заснул в тени одинокого дерева с причудливой кроной. Стараюсь строго держаться слов самого Велимира. Была звездная ночь, и не пустыня: нашлась охапка соломы в изголовье. Как "отпустили"? " Один из них тихонько подтолкнул его в спину. Этот жест означал "иди с миром ", — полагает Андриевский. Наверное, подтолкнул, но Велимир разглядел в глазах избавителя жалость: попадешься другим — ангелы дадут " по шее, по всем пальцам ", вернешься к своим без винтаря — шлёпнет Чека. Впрочем, " жалко смотря на меня " можно прочесть и как "жалобно смотря", "смотря снизу вверх", вовсе не обязательно "жалеючи". Можно вообще при желании доказать, что ночные курильщики были курды Кучек-хана, а не гилянцы-федаи. Напомню слова древнего мудреца: "Источник всякого знания — простонародье" («Мо-Цзы сянь-гу»). Курды это или гилянцы — всё равно "низы". Но тёмной ночью тёмные персы знали о Велимире больше, чем при свете науки — Его просвещенный отец Владимир Алексеевич.
Дайте срок, простонародье озвучит и расцветит своё любовное знание о Нём.