Михаил Кузмин

Allen Jones (b. 1937 in Southampton, UK; R.A. in 1986 for the category of Print making). Absinthe drinker. 2009. Oil on relief panel. 44×44 cm. First time exhibited at the «Allen Jones: Playbill»  Sep 8 – Oct 8, 2010 in Marlborough Fine Art, 6 Albemarle Street, W1S 4BY London, UK.

О Хлебникове


Из рецензии на «Ошибку Смерти»

Кажется проходит время, когда отношение ко всем поэтам футуристам было какое-то гуртовое. Всех брали кучей, не отличая Маяковского от Каменского, Хлебникова от Игоря Северянина. Конечно, удивляющая и раздражающая (как все непривычное) новизна приемов, хотя далеко не всегда одинаковых, но одинаково новых, была этому причиной. Все было непонятно, все сердило и все было похоже одно на другое.

Давно ли путали Бальмонта с Брюсовым, Блока с Вяч. Ивановым, Сологуба с Гиппиус, одинаково отказываясь их понимать?

Давно ли первое действие «Валькирии», для нас ясное почти, как музыка Мейербера, казалось музыкальной абракадаброй? Я помню, как такая отнюдь не революционная опера, как «Евгений Онегин», считалась лишенной мелодий и всякого толка. Кажется, только школа акмеистов избегла этих первых шагов признания и никому никогда не представлялась непонятной, или возмутительной.

Теперь, я думаю, никто не смешает Маяковского с Северянином и многие знают, что у В. Хлебникова серьезное и важное лицо поэта. Конечно, этот поэт — наиболее крепкий орех и добраться до его ядра представляет некоторый труд, тем более, что сам поэт почти не помогает своим читателям. По мере того, как выясняется поэтический образ Хлебникова, делается более понятной и его родословная (как это ни досадно, может быть, для футуриста, но она всегда существует). Это — южнорусские летописи, «Слово о полку Игореве», малороссийские повести Гоголя и особенно стихи Пушкина. Разумеется, это неожиданное и блестящее родство нисколько не убавляет индивидуальных особенностей и личного таланта Хлебникова. Последняя его книга заключает в себе пьесу «Ошибка смерти» и несколько лирических стихотворений. В пьесе, написанной необыкновенно сильными и крепкими стихами и прозой представляется, как Барышня-Смерть погибает, будучи обманутой, налив сама себе смертельного напитка. Чем-то напоминает «Балаганчик» Блока, особенно в конце. Хлебников пользуется приемом “причудливости” (Die Laune) немецких романтиков, перешедшим по наследству к А. Блоку. ‹...›

Может быть, это самая доступная из книг Хлебникова и, по-моему, всякому, кто без предрассудков захочет познакомиться с прекрасным и таким загадочным поэтом, следует начинать именно с этой книги. Только мне кажется, что при своей доступности, (может быть, в связи с нею) эта книга не так характерна для Хлебникова, как хотя бы «Мирсконца» или «Дети Выдры».

Меня несколько удивило отсутствие знаков препинания, тем более, что оно какое-то частичное ‹...›

Я понимаю, что знаки препинания мешают сосредоточиться на звуковом смысле стиха, но Хлебников вообще, если не исключительно поэт-мыслитель, то во всяком случае поэт философствующий, которому, казалось бы, интересно, чтобы была понята и его мысль и логическое (как бы странно, образно и сжато ни было оно выражено) содержание стиха.

Также мне кажется совершенно ненужным и несколько смешным стремление к сложным рифмам: вепремв траве прям | бог рыбпогреб | воск костиплоскости | вас точкаласточка. При стихе Хлебникова это производит впечатление ненужной связанности, неуклюжести или нарочитости юмористических куплетов.

Построение стихотворения на одной согласной (Жмут жгут жестоких жалоб в жолоб) тоже как-то старо и не совсем достойно прекрасного и величавого стиха Хлебникова.

Из книги «Условности»

Это был гений и человек больших прозрений. Органическая косноязычность, марка “футуриста” и выдавание исключительно филологических (хотя и блестящих) опытов за поэтические произведения, сделают надолго его непонятным, но Вы давно уже оценили его опьянение русским языком и южно-русской природой, его лирико-эпическую силу, детскую нежность под шершавой корой и, наконец, его способность проникать в самую глубь, сердцевину творчества русских сил и предвидения. «Ночь в окопах» и «Зангези» — произведения длительного и неослабевающего дыхания. К сожалению, я не мог достать книги «Доски судьбы», где, вероятно, немало острых догадок и глубоких размышлений. Современность проходит по творчеству Хлебникова, как лучи прожектора по облачному небу, образуя странную и смутную игру сдвигов, но, перенесенная в метафизический план, приобретает тем более устойчивую и убедительную реальность. Хлебников был бы величайшим поэтом, “ведуном” наших дней, если бы можно было бы надеяться, что со временем он будет понятен. Но органическая невнятность и сознательное пренебрежение к слушателю ограничивают его место в искусстве. Он имеет сходство с немцем Гаманом, “северным магом” эпохи “бури и натиска”, превосходя, конечно, его гениальностью.


Воспроизведено по:
Велимир Хлебников.  Стихи, поэмы. Литературно-художественное издание.
Составление и подбор иллюстраций В.Я. Мордерер. Оформление С.В. Митурича.
Ставропольское книжное издательство, 1991. С. 191–192, 195

Благодарим В.Я. Мордерер и С.Б. Феддер за содействие web-изданию.

Изображение заимствовано:
Allen Jones (b. 1937 in Southampton, UK; R.A. in 1986 for the category of Print making).
Absinthe drinker. 2009.
Oil on relief panel. 44×44 cm.
First time exhibited at the Allen Jones: Playbill  
Sep 8 – Oct 8, 2010 in Marlborough Fine Art, 6 Albemarle Street, W1S 4BY London, UK.
www.artnet.com/Galleries/Exhibitions.asp?gid=707&cid=204772&source=2&type=2

     содержание раздела    ka2.ru на главную страницу