Фёдоров Г.Б.

Francisco Leiro Lois (b. 1957 in Cambados, Pontevedra, España). Anónimo I. Thomas Houseago (b. 1972 in Leeds, Great Britain. Lives and works in Los Angeles, US). Folded Man. 1997. Joel Shapiro (b. 1941 in New York City, US). Dancing man.


Поэт, художник и “каменная баба”

В Москве на Новодевичьем кладбище на могиле известного русского поэта , умершего в 1922 году, лежит подлинная “каменная баба” — изваяние, сделанное неведомым скульптором без малого полторы тысячи лет назад...

Тот, кто видел и слышал оперу Бородина «Князь Игорь», вряд ли сможет забыть грозного половецкого хана Кончака, полные огня, дикие и грациозные половецкие пляски...

С начала XI века нашей эры половцы, или, как их еще называли, куманы или кипчаки, захватили южнорусские причерноморские степи, пройдя но широкому евразийскому степному коридору из глубин Средней Азии и Монголии. Отсюда, через прикаспийские, приазовские, причерноморские равнины испокон веков двигались к Дунаю кочевые ираноязычные и тюркоязычные племена.

Половцы то воевали с русскими, то вступали с ними в союзы, то ссорились, то заключали браки, но неизменно в течение двух с лишним столетий оказывали огромное влияние на всю жизнь Древней Руси.

Прошли века. Половцы растворились в среде оседлых земледельцев, в том числе и прежде всего среди русских. Так не раз бывало в истории — кочевники, гораздо более приспособленные к войне, одерживали верх над оседлыми земледельцами, побеждали их. Однако земледельцы были гораздо больше приспособлены к мирной жизни, к жизни вообще. И вот постепенно свершался великий акт исторического возмездия, исторической справедливости — победители бесследно или почти бесследно растворялись в среде побежденных, перенимая их язык, культуру и образ жизни.

Так было и с половцами. От них сохранились лишь отдельные слова в различных языках, прежде всего в русском, например, слово “казак”, в переводе означающий “страж”, “передовой”. Да и в действительности бежавшие от всяких притеснений на границы с половецкой степью русские поневоле должны были жить воинскими лагерями и играть роль пограничной стражи русской земли. Отсюда и пошли казаки и казачьи станицы и сечи. Сохранились у нас от половцев и некоторые другие слова, а также сказания, орнаменты, персонажи летописей и былин. Но, пожалуй, самое замечательное материальное свидетельство о половцах из далекого прошлого — это каменные статуи, которые еще до недавнего времени тысячами возвышались па вершинах курганов по всей бескрайней причерноморской степи. Статуи эти необычайно выразительны и носят в народе название “каменных баб”. Многие из них действительно изображают сидящих или стоящих женщин в пышных одеяниях, украшенных серьгами, браслетами, ожерельями. Однако народное название весьма условно. Ведь среди “каменных баб” нередко встречаются и статуи мужчин с усами, бородами, с оружием, словом, мужчин с головы до ног.

Эти каменные изваяния связаны с культом предков. Перед ними совершались различные церемонии, посвященные этому культу, приносились в жертву животные — быки и лошади, собаки и овцы, а иногда совершались и человеческие жертвоприношения. Интересно, что и после ассимиляции половцев новыми хозяевами степей — монголо-татарами и оседлыми земледельческими народами — почитание половецких “каменных баб” сохранялось: им молились для получения хорошего урожая, они имели значение и вполне практическое. Поставленные на вершинах высоких курганов, часто на перекрестках различных дорог, иногда специально туда перетаскиваемые, они, эти каменные изваяния, издалека видные в степных равнинах, играли роль постоянных и надежных дорожных ориентиров, подобно путевым столбам древних римлян. Как дорожные знаки они и вошли в русские исторические и географические сочинения различных веков.

Новые “владельцы” статуй, не зная их происхождения, создавали о них свои легенды. Например такую: жили когда-то в степях богатыри могучие, но очень вспыльчивые. Однажды разозлились они на солнце и стали плевать на него. Солнце же, возмущенное таким непочтительным отношением, превратило этих богатырей в камни.

Хотя большинство “каменных баб” в южнорусских степях было возведено половцами, но далеко не только одни половцы и вовсе не в одном лишь Причерноморье создавали такие статуи. Подобные же каменные изваяния на необозримых просторах Средней Азии, Сибири, Восточноевропейской равнины ваяли различные племена и народы еще со II тысячелетия до нашей эры. Такие статуи, для каждого времени и места в своем стиле, создавали люди эпохи бронзы, раннего железа, скифы, сарматы, различные тюркоязычные, ираноязычные и другие племена. Они — бесценный материал для историка, позволяющий судить об одежде, украшениях, оружии, бытовых предметах, внешности, верованиях, обычаях как давно ушедших в небытие, так и ныне здравствующих народов. Они и величественные памятники искусства этих народов.

“Каменные бабы” вдохновляли не только историков и искусствоведов....

Стоит с улыбкою подвижной,
Забытая неведомым отцом,
И на груди ее булыжной
Блестит роса серебряным сосцом.

Это отрывок из замечательной поэмы, которая так и называется «Каменная баба» и принадлежит перу одного из талантливейших русских поэтов — Велимиру Хлебникову. Хлебников прожил недолгую жизнь, всего 37 лет (1885–1922 гг.) — возраст фатальный для многих выдающихся русских, да и не только русских, поэтов. Он успел создать талантливейшие, даже гениальные произведения и был признанным и почитаемым учителем ряда известных русских поэтов, таких, например, как Маяковский. Другой выдающийся русский поэт — Осип Мандельштам писал о нем: „Хлебников возится со словами, как крот, между тем он прорыл в земле ходы для будущего на целое столетие”.

Одной из самых центральных, вдохновляющих тем творчества Хлебникова была идея единства человечества, слияния его, при сохранении неповторимой индивидуальности каждой человеческой личности, в одно единое целое. Во главе этого, проникнутого духом интернационализма человечества, объединяющего население всего земного шара, должны были стоять, ежедневно сменяясь, председатели — представители разных народов и стран — ученые, художники, писатели. Поэтический образ этот вдохновлял и окрылял людей. Недаром Хлебникова называли первым председателем земного шара.

Едва ли не самым любимым жанром в творчестве Хлебникова был эпос, творимый им эпос, возникающий, как и всякий подлинный эпос, на основе народной сказки, сказки или были народной. Поэтому русское язычество, само послужившее источником многих произведений русского сказочного эпоса, впитавшее в себя языческие сказания ряда соседних племен и народов, органически вошло в плоть и кровь творчества Хлебникова, было в значительной мере субстратом и питательной средой этого творчества.

Не только упомянутая уже «Каменная баба», но и многие другие произведения поэта: «Повесть каменного века», «Венера и шаман», «Три сестры», «Лесная тоска», «Вила и леший» вдохновлены языческими образами, фольклором.

Пленительными в поэте был и его многогранный талант и его доброта, удивительная отзывчивость, бескорыстие в сочетании с умением любить жизнь и наслаждаться ее красотой. Это само по себе влекло к нему сердца людей. Вспомним хотя бы строки из той же поэмы «Каменная баба»:


Мне много ль надо?
Коврига хлеба
И капля молока.
Да это небо
Да эти облака!

Это ведь вовсе не одна лишь поэтическая метафора, это и жизненное и творческое кредо поэта...

Близкая дружба связала Хлебникова с выдающимся русским художником Петром Митуричем. Митурич видел в Хлебникове не только необыкновенно одаренного поэта, обаятельного человека, но и учителя жизни, философские и художнические взгляды которого были чрезвычайно близки ему.

Как созвучно, например, творчеству Хлебникова такое понимание Митуричем возможностей живописи: „Живопись по материалу воплощения (краска — это волна света в руках художника) — наитончайшим образом может формировать идеи, еще не дошедшие до полного осознания, но определяемые подсознательно”.

После долгих мытарств, после службы в Красной Армии, с частями которой Хлебников в 1921 году проделал весь легендарный поход по Ирану на Тегеран, он тяжело заболел. Весной 1922 года поэт и художник поехали в живописную деревню Санталово Новгородской области на северо-западе России. Там рассчитывал Хлебников оправиться от болезни и тяжких испытаний, выпавших на его долю, окрепнуть, набраться сил. Однако этого не произошло. В Санталове болезнь обострилась, и после долгих страданий 28 июня 1922 года поэт скончался на руках у друга. Петр Митурич нарисовал портрет его за день до его смерти, а затем и на смертном одре. По философской глубине, художественной выразительности трагедии болезни и смерти эти произведения Митурича относятся к шедеврам русского изобразительного искусства.

Потрясенный тяжелой утратой, Митурич похоронил друга, отметил на плане место его погребения и вернулся в Москву.

Вскоре из Астрахани прибыла туда и сестра Хлебникова, художница, Вера Владимировна. Занимаясь наследием поэта, она, естественно, познакомилась с Петром Митуричем. Знакомство это вскоре перешло в любовь. Шли годы, наполненные напряженной творческой работой, общими радостями и горестями... Вера Хлебникова и Петр Митурич скончались. Их единственный сын, Май Митурич, семнадцатилетним мальчиком ушедший на фронт, вернулся домой после окончания Великой Отечественной войны и сам стал известным художником.

В 1970 году Май Митурич вместе со своим учителем и учеником своего отца художником Павлом Захаровым по командировке Союза писателей поехал в деревню Санталово. Прах Велемира Хлебникова был перевезен в Москву и погребен на Новодевичьем кладбище, где находятся могилы многих русских деятелей культуры и искусства. Это событие описал в чеканном стихотворении поэт Борис Слуцкий.

Стихи эти кончаются так:


Нет, покуда я живу,
Сколько жить еще ни буду,
Возвращения в Москву
Хлебникова
не забуду:
праха — в землю,
звука — в речь.
Буду в памяти беречь.

Новое поколение, пришедшее на смену скончавшимся Велимиру Хлебникову и Петру Митуричу — поэт Борис Слуцкий и художник Май Митурич, — исходя из самого духа и содержания творчества Хлебникова решили установить на его могиле подлинную “каменную бабу”. Союз писателей поддержал эту идею. Вот с просьбой добыть “каменную бабу” они и обратились ко мне, рассчитывая, и не без основания, что я пойму их желание и как археолог смогу его осуществить. Это, однако, оказалось очень трудным делом. Разумеется, у меня как у археолога много не только знакомых, но даже и друзей среди директоров музеев. В некоторых из этих музеев имеются и “каменные бабы”. Однако оказалось, что получить “каменную бабу” из музея нет никакой возможности и ни один директор в этом не властен. Досадное, но, может быть, и вполне справедливое правило. Что же, ведь немало “каменных баб” еще и до сих пор высятся на вершинах курганов. Провели разведку, обнаружили целый ряд таких изваяний, относящихся к самым различным эпохам и расположенных в разных местностях. Казалось бы, чего уж лучше! Выбирай, какая понравится, и перевози ее в Москву. Вдруг выявилось совершенно неожиданное обстоятельство. Все “каменные бабы”, стоящие на вершинах курганов, пользуются у местных жителей большой популярностью и находятся под их охраной. Их даже перед праздниками частенько моют и белят. Более того, до недавнего времени эти “бабы” были предметом поклонения. Они считались божествами плодородия. Им молились, прося о хорошем урожае, верили, что “бабы” могут покарать за непочтение к ним или за конокрадство и другие преступления перед обществом. Им приносили жертвы. Так, у подножия некоторых статуй были найдены кости животных, множество монет XVIII и XIX веков. Дело осложнилось. Был предложен проект похищения “каменной бабы”. Намечен соответствующий объект в Ставропольской степи, разработан план похищения, который должен был быть осуществлен ночью, с помощью грузовой автомашины. Однако проект этот мной и другими, как говорится, заинтересованными лицами по вполне понятным причинам был отвергнут. Нельзя обижать народ.

Казалось, дело не только осложнилось, но просто зашло в тупик. И вот, после нескольких лет бесплодных поисков и раздумий — неожиданная удача. Мой друг и коллега, работающий в Киргизии, на берегу огромного горного озера Иссык-Куль обследовал один из находящихся там курганов. Он обнаружил редчайшую находку. Стоявшая на вершине кургана “каменная баба” каким-то образом соскочила с каменного пьедестала и стала постепенно погружаться, уходить в глубь земляной насыпи кургана. Когда мой коллега обнаружил ее, в насыпи еле-еле виднелась лишь самая макушка, совершенно неприметная для неспециалиста. Вот это удача — “баба” и не в музее, и не предмет почитания местных жителей, даже совсем им неизвестная.

Мой коллега выкопал “бабу”, привез ее в Москву и передал мне, а я в Союз писателей. “Баба” оказалась на редкость выразительной. Сделана она была в VI–VII веках нашей эры. Черты лица явно тюркские. Это — женщина с задумчивым, печальным лицом, скромная, спокойная. В правой руке ее нечто напоминающее круглый сосуд, но скорее — плод граната, который на всем Востоке является символом вечной цикличности, взаимосвязанности и взаимоперехода жизни и смерти. Скульптор, изваявший ее около полутора тысяч лет назад, был подлинным художником.

Мы установили статую на могиле Хлебникова. Здесь находится она под надежной охраной и достойно венчает могилу поэта.

Здесь же погребены Петр Митурич, Вера Хлебникова, мать Хлебниковых — Екатерина Николаевна. Круг замкнулся.


Воспроизведено по:
Федоров Георгий.  Дневная поверхность. М.: Детская литература, 1977

Изображения заимствованы:
Center:
Thomas Houseago (b. 1972 in Leeds, Great Britain. Lives and works in Los Angeles, US).
Folded Man. 1997.
Plaster, jute, inox. 220×110×80 cm.
www.saatchi-gallery.co.uk/artists/thomas_houseago.htm
Left:
Francisco Leiro Lois (b. 1957 in Cambados, Pontevedra, España).
Anónimo I.
110×74×33 cm. Madera y pintura.
Right:
Joel Shapiro (b. 1941 in New York City, US).
Dancing man.
www.flickr.com/photos/peaching/2445154086/

Георгий Борисович Фёдоров (1917–1993) на «Хлебникова поле»:
воспоминания о Всеволоде Иванове
рассказ «За Непрядвой лебеди кричали...»
рассказ «Татьяна Пассек»
рассказ «Обречённая»




     содержание раздела  ka2.ru на главную страницу